Назад к списку

Об источниках вдохновения и кинематографических клише 

Хотим мы этого или не хотим, мы черпаем вдохновение из всех доступных нам источников – книг, фильмов, личного опыта, путешествий, знакомств и даже компьютерных игр. Вопрос только в том, какой из этих источников становится для нас преобладающим и насколько живительна вода из этого источника.

Приведу пример из рукописи одного начинающего писателя:

«- Не-ет! Не-ет! – девушку сотрясали рыдания. – Я без него не уйду! Я не брошу его здесь!

Лицо ее друга напоминало белую маску. Осколки гранаты в нескольких местах разорвали тонкий защитный комбинезон, кровь расползалась по одежде багровыми пятнами. Неестественно вывернутые ноги говорили о многочисленных переломах.


- Нам лучше поторопится, - рука Брайана легла ей на плечо. – Эти твари скоро будут здесь.

- Не-еет! - девушка бросилась умирающему на грудь.

- Я тебе обещаю, Джина, - суровый голос Брайана предательски дрогнул. – Мы отомстим! Отомстим за каждого, кто погиб этой ночью в Каппи-Никон. Джордан был лучшим нашим бойцом и моим другом, но нам надо торопиться, микромиконы движутся быстро. Надо успеть в башню до рассвета.

Девушка, сдавливая рыдания, поднялась на ноги. Две фигуры двинулись в сторону холмов.

Обезображенное взрывом тело последний раз дернулось в предсмертной судороге, превращаясь в очередное уродливое «украшение» страшной дороги».

Вся мизансцена – расстановка персонажей, слова, жесты – набор сухих до оскомины штампов, приправленных изрядной долей натурализма. Я бы назвала этот пример «хрестоматийным», поскольку само сочетание – штампов и натурализма – настолько распространенное явление, что не сказать об этом ни слова невозможно.

На мой взгляд, основным источником этих штампов являются ни столько книги, сколько голливудские блокбастеры. Драматургическая сторона этих фильмов чрезвычайно низка. Все действие выстраивается так, чтобы постоянно удерживать внимание зрителя. Исчезают полутона и сложные чувства. Действие упрощается: герои кричат, шумят, размахивают руками, устраивают бессмысленную стрельбу или беготню.

Идейная глубина произведения подменяется внешними эффектами, натуралистичностью сцен, чрезмерной жестикуляцией, суетой, частой сменой картинок.

Все это в качестве «правды жизни» бессознательно усваивается нами, зрителями, особенно теми, чей жизненный опыт и уровень начитанности не позволяет критически оценить неестественность кинематографических клише. На страницах рукописей снова появляются картонные безжизненные персонажи, которые не цепляют, не вызывают ни симпатии, ни сочувствия, ни даже неприязни, поскольку невозможно любить и ненавидеть картон.

Чем это лечится:

Во-первых, хорошей литературой. Да-да, той самой, которую в «школе задавали» и не только. Хорошие писатели всегда были отличными психологами и драматургами (даже если не писали пьес, а если писали – тем более!).

Во-вторых, отсутствие личного опыта можно отчасти «восполнить» чужим опытом: от тяги к натурализму и от клише прекрасно избавляют книги-воспоминания участников боевых действий, узников концлагерей, блокадников, детей войны, одним словом – очевидцев.

В-третьих, обратиться к компетентному читателю – тому, чей уровень начитанности не вызывает у вас сомнения и в разы превосходит ваш собственный уровень.